<p>Знаете, что общего у глиняных табличек древних шумеров, свитков римских сенаторов и ворчания вашей соседки Марьи Ивановны? Правильно: убежденность в том, что молодежь окончательно испортилась, а язык катится в тартарары. Этот стон, что «мы теряем корни», песней зовется уже несколько тысячелетий. Однако, если верить не паникерам из соцсетей, а настоящим титанам науки, слухи о смерти «великого и могучего» сильно преувеличены. Академик РАН, доктор филологических наук и профессор МГУ Владимир Плунгян решил выступить в роли лингвистического психотерапевта и успокоить общественность: выдыхайте, господа, это не деградация, это — эволюция!</p>
<b>О дивный новый мир: зумеры против бумеров</b>
<p>Давайте честно признаемся: когда мы слышим от подростка слово «кринж» вместо родного «испанский стыд», рука так и тянется к томику Даля, чтобы огреть собеседника по макушке. Но Владимир Плунгян, человек интеллигентнейший, советует отложить тяжелые предметы. По его авторитетному мнению, споры о деградации языка лишены научной почвы так же, как споры о том, что раньше трава была зеленее (спойлер: это просто у нас зрение было лучше).</p>
<p>Академик тонко подметил парадоксальную вещь: молодое поколение не глупее нас. Оказывается, юные дарования владеют огромным пластом лексики, которая людям старшего возраста попросту незнакома. То есть, пока мы гордимся знанием слова «синхрофазотрон», они жонглируют терминами из цифровой вселенной, в которой мы чувствуем себя туристами без компаса. Как говорил Льюис Кэрролл: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Язык именно так и делает — бежит.</p>
<b>Хаос в гостиной: уборка, которая никогда не кончается</b>
<p>Многие из нас живут в плену сладкой иллюзии, будто когда-то существовал «Золотой век» русского языка. Эдакий лингвистический Эдем, где крестьяне изъяснялись ямбом, а дворяне никогда не использовали французских заимствований. Плунгян же с улыбкой Мефистофеля разрушает этот миф: идеального состояния языка не было <i>никогда</i>.</p>
<p>Для наглядности ученый привел восхитительную метафору, которая придется по душе любой хозяйке. Представьте себе язык не как стерильную операционную, а как жилую комнату, набитую вещами. И в этой комнате постоянно кто-то что-то двигает. Только вы привыкли, что диван (старославянизмы) стоит справа, как его уже тащат в угол, а на его место водружают кресло-мешок (англицизмы).</p>
<p>Языковая система — это вечная перестройка. Улучшили в одном месте — неизбежно усложнили в другом. Это закон сохранения энергии, только в филологии. Нельзя сравнивать языки Амазонии и Древнего Рима, рассуждая, какой из них «качественнее». Это все равно что спорить, кто лучше плавает: утка или подводная лодка. Оба справляются с задачей, просто методы разные.</p>
<b>Без паники, это просто жизнь</b>
<p>Главный посыл профессора звучит как музыка для измученных нервов граммар-наци: язык не становится ни хуже, ни лучше. Он просто меняется. Современный русский язык ничем не уступает языку Пушкина или Толстого — он просто <i>другой</i>, как другая модель айфона. Функции те же, но кнопок нет, и зарядка другая. 📱</p>
<p>Слова рождаются, живут, стареют и уходят на пенсию, уступая место молодым и дерзким. И в этом вечном круговороте гласных и согласных есть своя, особая красота. Так что, когда в следующий раз услышите незнакомое слово, не спешите хмурить брови. Возможно, вы просто присутствуете при рождении новой звезды на небосклоне нашей речи.</p>
<p>В конечном счете, язык — это зеркало нашей жизни, а на зеркало, как известно, неча пенять. Он живой, дышащий организм, который пережил монгольское иго, реформы Петра I и даже эпоху «падонкафф» в интернете начала нулевых. Переживет он и нынешние перемены, став только богаче и многограннее. Так давайте же наслаждаться этой стихией, плавать в ней с удовольствием и помнить: пока мы говорим и понимаем друг друга — с миром всё в порядке.</p>
